– Давайте ужинать, – сказать Люсьен. – Чего ты к нему пристаешь?
– Я не пристаю. Я спрашиваю. А что такого сделал Вандузлер, за что его выгнали?
– Помог одному убийце унести ноги.
– Ясно… – повторил Матиас. – А что это за фамилия – Вандузлер?
– Бельгийская. Вначале писалось в два слова – Ван Дузлер. Неудобно. Мой дед поселился во Франции в тысяча девятьсот пятнадцатом году.
– А-а, так он был на фронте? – заинтересовался Люсьен. – Он оставил какие-нибудь записи, письма?
– Я ничего об этом не знаю, – сказал Марк.
– В этом стоит покопаться, – откликнулся Люсьен, не отрываясь от своего окна.
– Сперва нам придется покопаться в яме, – сказал Марк. – Не представляю, во что мы вляпались.
– В дерьмо, – сказал Матиас. – Дело привычки.
– Давайте ужинать, – повторил Люсьен. – Сделаем вид, что мы из него уже выбрались.
9
Вандузлер возвращался с рынка. Закупка провизии мало-помалу вошла в круг его обязанностей. Это его не смущало, как раз напротив. Он любил бродить по улицам, присматриваться к прохожим, ловить обрывки разговоров, вступать в них, присаживаться на скамейки, обсуждать цены на рыбу. Повадки полицейского, рефлексы соблазнителя, застарелые привычки. Он улыбнулся. Ему нравился этот новый квартал. И новая лачуга тоже. Свое прежнее жилище он покинул без сожалений, довольный тем, что может начать что-то новое. Мысль о начале всегда прельщала его куда больше, чем мысль о продолжении.
Перед тем как ступить на улицу Шаль, Вандузлер остановился и с удовольствием оглядел это новое жизненное пространство. Что его сюда привело? Цепочка случайностей. Когда он думал о них, его жизнь представлялась ему единым целым, сложившимся тем не менее под воздействием не связанных между собой устремлений, важных для него в определенный момент, но с течением времени терявших силу. Да уж, у него бывали и великие идеи, и глубокие замыслы.