На этой открытке была нарисована только звезда, к тому же корявая. На меня она не произвела впечатления, но Софию она потрясла. Я считала, что звезда означает снег или Рождество, но София была уверена, что она означает Стелиоса и что это не предвещает ничего доброго. Видно, Стелиос всегда рисовал звезды, а греки выдумали, будто звезд надо остерегаться. Но больше ничего не случилось, и она забыла. Тем все и кончилось. А теперь я вот думаю… Я вот думаю, а вдруг София снова получила открытку. Может, у нее были веские причины испугаться. Чего-то такого, что трудно понять. Греки ведь что-то из себя представляли…

– Сколько лет она замужем за Пьером? – спросил Марк.

– Уже давно… Лет пятнадцать-двадцать… – сказала Жюльет. Честно говоря, мне не верится, чтобы кто-то захотел отомстить двадцать лет спустя. Все-таки в жизни есть чем заняться, кроме пережевывания своих обид. Вы представляете? Если бы все брошенные любовники в мире стали пережевывать свои обиды, чтобы отомстить за себя, земля превратилась бы в настоящее поле битвы. В пустыню… Разве не так?

– Бывает, что о ком-то вспоминаешь и много лет спустя, – сказал Вандузлер.

– Я понимаю, когда убивают сразу, – продолжала Жюльет, не слыша его, – всякое бывает. Можно потерять голову. Но что можно сходить с ума двадцать лет спустя, мне как-то не верится. Однако София вроде в это верит. Должно быть, что-то греческое, я и сама не знаю. Рассказываю вам потому, что София придает этому значение. Мне кажется, она немного злится на себя за то, что бросила своего грека, и так как Пьер ее разочаровал, возможно, она таким образом вспоминает о Стелиосе. Говорит, что боится его, но я думаю, ей очень приятно думать о Стелиосе.

– А Пьер ее разочаровал? – спросил Матиас.

– Да, – сказала Жюльет. – Пьер уже ни на что не обращает внимания, во всяком случае на нее. Только разговаривает. Беседует, как говорит София, и часами читает газеты, не поднимая головы, когда она проходит мимо. Кажется, на него это находит с самого утра. Я, конечно, сказала, что это нормально, но ей с того не легче.