— Однако бездействие убивает меня так же верно, как любое другое оружие. Когда же ты сможешь решиться хоть на что-то из того, что я тебе предлагаю, отец? Или ты предпочитаешь доверить свою месть богам? Напрасно. Им до нее нет никакого дела. Уж в этом можешь поверить мне на слово.

— Тем не менее, я не пошевелю и пальцем, пока не буду уверен до конца, что у меня все получится как надо, а не как в прошлый раз, когда нас с тобой спасло только чудо.

На этой невеселой ноте обычно и заканчивался каждый их спор, чтобы на следующий день возобновиться сызнова.

Все это переливание из пустого в порожнее грозило затянуться на неопределенный срок. Трусость барона, которую тот величал не иначе как «осторожностью, мудростью и предусмотрительностью», не позволяла ему решиться даже на то, чтобы нанять каких-нибудь убийц. Ведь Кулл, которому наверняка снова удастся остаться в живых, может слишком серьезно воспринять это новое покушение и отправиться на поиски его заказчика. Даже от одной мысли об этом барона передергивало. Тем не менее, он прекрасно понимал, что оставить все как есть ему не удастся. Он лишится не только уважения к самому себе, но и доверия сына. Уж тот точно не простит отцу его нерешительности в данном вопросе…

Между тем, Каус все продолжал изощряться в хитроумии, пытаясь изобрести нечто такое, что, несомненно, устроило бы даже и его отца. Задача сама по себе не простая. И, тем не менее, он не терял надежды до чего-нибудь додуматься. Награда за подобное упорство не замедлила последовать.

«Возможно, отец и в самом деле не далек от истины, полагая, что Кулла будет очень трудно уничтожить, используя для этого обычные способы, — в очередной раз начал Каус цепь своих размышлений. — Слишком уж хитер и изворотлив этот варвар. К тому же, его постоянно окружают преданные ему люди. А это уже само по себе вносит в дело определенные неудобства. Что же в таком случае следует предпринять? Явно, что-нибудь необычное и даже сверхъестественное, против чего человеку будет невозможно устоять.