Балестрано постарался отогнать от себя неприятные мысли: не стоило раздумывать над тем, чего не могло быть.

— Кто-то должен занять его место. — Магистр указал на мертвеца. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

— Да, — кивнул Рейно де Мезьер, и в его взгляде вспыхнула ярость. — И мне это не нравится.

Балестрано ничего не ответил, но по выражению его лица и так все было ясно. Редко кто-либо осмеливался столь открыто возражать Великому магистру. Тем не менее его голос оставался столь же мягким и приветливым, как и всегда:

— Но почему?

— Ты прекрасно это знаешь, брат Жан, — прошептал Рейно де Мезьер. — Брат Анри должен был сторожить брата де Лоре. Предателя. Человека, отдавшего свою душу Сатане и поднявшего руку на собственных братьев. Человека, который…

— Который, по твоему мнению, заслуживает смерти, знаю, — перебил его Балестрано. — Ты достаточно часто говорил об этом!

— Да, это верно, — подтвердил де Мезьер, не скрывая раздражения. — И я остаюсь при своем мнении!

— Что я слышу? И от кого! Неужели это говорит человек, который всего лишь мгновение назад утверждал, что жизнь священна! — насмешливо произнес Балестрано.

Рейно де Мезьер лишь возмущенно отмахнулся.

— Жизнь во имя Господа! — в ярости заявил он. — Сарим де Лоре отрекся от нас, а значит, и от Господа. Он пытался убить тебя. Он по собственной воле стал язычником! Ты не можешь просить меня охранять создание, которое добровольно встало на службу Сатане!

Услышав слово «создание» из уст Рейно де Мезьера, Балестрано помрачнел. Его огорчило не само слово, но интонация, с которой говорил де Мезьер. «Наверное, все-таки хорошо, что Рейно никогда не сможет добиться власти магистра», — подумал седовласый глава ордена тамплиеров. Ничего не ответив, он лишь мягко улыбнулся и, повернувшись к двери, махнул рукой де Мезьеру, приказывая следовать за ним.