Только не плачь, дура, не плачь, не смей сейчас заплакать, подумала Эми, сворачиваясь на диване и глядя на уличный фонарь, слепящий ей глаза через окно комнаты. Эми крепко зажмурилась, глубже засовывая ладонь под диванную подушку.

И вдруг что-то твёрдое и острое ткнулось ей в пальцы.

Секунду Эми лежала и просто думала, что бы это могло быть. Потом села на диване и отодвинула подушку, щурясь в темноту. Что-то лежало на диване, там, где полчаса назад сидели они с Грейси. Что-то похожее на книжку или толстую тетрадь. Эми взяла это что-то, ощупав в темноте обложку — мягкую, гладкую, кажется, с поролоновой прокладкой под слоем глянцевой бумаги. Эми потянулась было к лампе, но потом спохватилась — если Грейс сейчас проснётся, того и гляди, снова начнёт болтать, а Эми вдруг поняла, что смертельно устала за этот день. Слепящий белый фонарь за окном из проклятия вдруг превратился в благословение. Эми встала с постели, держа тетрадь в руках, и, подойдя к окну, выходившему в еще один переулок, почти такой же грязный, как переулок за окном кухни, подняла свою находку к лицу.

Света теперь было достаточно, чтобы увидеть, что обложка красно-жёлтая, с асимметричным узором, напоминающим узор на том шарфике. Никакой надписи на обложке не было, и Эми открыла тетрадь, раскрывавшуюся в её руках с едва слышным скрипом, какой издаёт недавно разрезанная бумага. На первой странице крупной вязью было написано:

Ох, Грейси. Эми ощутила, что невольно улыбается — чуть-чуть кривовато, чуть-чуть раздражённо, но всё равно.