Сейчас было уже поздно, и она подозревала, что Стэнли спит, а в глубине души и хотела этого — может статься, эти бисквиты понадобятся ей самой в ближайшие дни. Она окликнула его, не слишком громко, но коробка тут же зашевелилась, и наружу показалась знакомая шерстяная шапочка, а вслед за ней — по-совиному моргающие глаза, давно лишившиеся и ресниц, и какого бы тони было выражения.

— Мэм, — прошамкал Стэнли, поведя носом, словно голодный пёс, почуявший запах мяса. — Чудесная ночь, не правда ли?

— Правда, Стэнли, — мягко сказала Эми. — У нас тут была вечеринка, осталось немного бисквитов, хотите?

— О, мэм, — растроганно сказал Стэнли и, выбравшись из коробки с проворством молодого шимпанзе, поковылял к подоконнику. Эми раскрыла окно пошире и положила бисквит на карниз. На окне была решётка — первый этаж, как-никак, а ещё, знаете, рядом мусорные баки и там водится всякое, говорил, морщась, мистер Нокс. Из-за первого этажа, решёток и всякого, живущего под окном, он даже сбросил ей при заселении двадцать баксов в неделю. Может быть, за это Эми тоже чувствовала себя немного обязанной старому Стэнли.

— О, мэм, — повторил Стэнли, аккуратно беря с подоконника бисквиты. — Бог всё видит, мэм, он благословит вас за вашу доброту. А почему у вас так темно? Опять проводка?

— Опять. Но это ничего. Спокойной ночи, Стэнли.

— И вам спокойной ночи, мэм.

Эми закрыла окно и постояла ещё минутку, глядя, как он заползает обратно в свою коробку и садится, подтягивая к груди костлявые колени. Потом вышла из кухни и, проходя по коридору, сняла с вешалки красно-жёлтый шарфик, который купила сегодня. В темноте цвета поблекли и были совсем неразличимы, и Эми, помяв немного шарфик в руке, повесила его назад на полку — он вдруг перестал её радовать. Грейс раскатисто храпела на кровати, завернувшись в одеяло. Эми вынула из стенного шкафа плед и разложила его на диване. Ничего, диванчик довольно удобный, а сама она — маленькая, ей будет здесь вполне хорошо.