— Эми, ты? Уже освободилась? Или что-то случилось? Я только что от Долли — представляешь, она опять сошлась со Спайком, да сколько же это будет продолжаться?! Я три часа вправляла ей мозги и всё впустую, ужас, как я от неё устала, ну, а у тебя-то что?

— Привет, Грейс и, — улыбаясь, сказала Эми. Она понятия не имела, кто такая Долли, но Спайк, видимо, тоже был плохим парнем — судя по возмущениям Грейс, которая определённо знала толк в плохих парнях. — Да, я уже освободилась. Совсем-совсем освободилась, то есть совершенно.

— О, ну так это просто отлично, я как раз думала позвонить тебе и… — Щебет Грейс вдруг оборвался, и несколько секунд Эми слушала в трубке изумлённое молчание. — То есть как… что значит… совсем?

— Свободна, как ветер, Грейси.

— Ты всё-таки послала своего ублюдка Робби отсосать у его дружков? О, умница моя, давно было пора!

Да, Грейс всегда умела подобрать слова. Эми подумала, сможет ли сформулировать это именно так, когда Робби всё же приедет за ней, и покачала головой. Лучше не рисковать — она хотела оставить его, но не злить.

— Пока нет. Я скажу ему сегодня. Он за мной заедет в девять.

— В девять? А почему тогда ты сейчас… Эми, где ты?

— Я из автомата звоню. Я ушла с работы.

— Ушла? А тебе не влетит? Ты не… — И снова три секунды изумлённо тишины. — О, Эми!

— Да, — сказала Эми, по-прежнему улыбаясь. Чувство облегчения не исчезало, а только росло, становилось всё больше и легче. Она невольно приподнялась на цыпочки, а потом опустилась обратно, переступив озябшими ногами — стоять на одном месте даже под защитой стенок кабинки всё равно было холодно. — Я ушла. Я совсем ушла оттуда, Грейси, я не могу больше так. Послушай, что, если ты сегодня возьмёшь бутылочку вишневой наливки и приедешь после работы ко мне?

— О Господи Боже, Эми, тыс ума сошла, какая наливка?! Только шампанское в этот великий день! Умничка моя, давно пора, я говорила, что давно пора! Надеюсь, Ты напоследок наподдала этому жирному хрычу коленкой по его неугомонному хрену. В десять я у тебя, целую, детка!