Оказалось, что домой на каникулы приехала младшая дочь моей подруги, довольно инфантильная двадцатилетняя особа. Я заметила, что у Беаты было какое-то странное выражение лица.

— Представляешь, я стану бабушкой, — сообщила она.

Войдя, я увидела Ленору, которая сидела за пианино и пела. Я вопросительно посмотрела на Беату, и та кивнула:

— Да, Лесси беременна.

— Но ведь еще можно что-то сделать! — вырвалось у меня.

Лесси вскочила, и они с матерью в один голос воскликнули:

— Что ты сказала?

Они не только не допускали мысли об аборте, но даже, казалось, были вполне счастливы. При этом жизнь Лесси была совершенно не устроена: замуж она не собиралась, только начинала учиться на преподавателя физкультуры и была еще совсем девчонка. Меня раздражала их беспечность, но в глубине души я испытывала зависть к этим наивным созданиям.

— Не сердись, — сказала Беата, — я сама узнала эту новость десять минут назад. Я не могу сейчас уйти. Сделай одолжение, сходи одна, а завтра расскажешь, как все прошло.

Я поспешила убраться восвояси. Больше всего мне хотелось поехать домой. Я ведь только ради Беаты и собиралась слушать этот литературный бред. Если бы я тогда сразу же вернулась к себе, судьбы некоторых людей сложились бы по-другому.

Но я все же поехала туда, хоть и была выбита из колеи. Теперь мне было уже все равно, как провести вечер. Маленький зал был полон. Как только вошел лектор, раздались аплодисменты. Он хорошо выглядел: густая каштановая шевелюра с проседью, темно-синие глаза. Одет с некоторой небрежностью, но в то же время очень продуманно. Среднего роста, изящно сложен. Беата и Лесси сразу же вылетели у меня из головы, настолько он был красив. А когда он начал говорить, я вообще забыла обо всем на свете. Я уже почти не помню, что он там рассказывал об Эрнсте Морисе Арндте, Теодоре Кернере и Фридрихе Рюкерте

И это произошло со мной, старой каргой, которая свято верила в то, что у нее выработался иммунитет на красивых мужчин и их возбуждающие голоса! И на старуху бывает проруха…