— До какой же поры и до какого времени? — вспыхнул Тарен. — Мне кажется, что всегда так и будет «до поры до времени»! Неужто моя жизнь так и пройдёт среди овощей да кривых подков!
— Распетушился! — усмехнулся Даллбен. — Бывают в жизни вещи и похуже кривых подков. Ты мечтаешь выйти в герои? И представляешь это себе как весёлый звон сверкающих мечей да лихие скачки на огненном коне! Чтобы добиться славы…
— А как же принц Гвидион? — ревниво воскликнул Тарен. — Он же герой! И я хочу, да, очень хочу быть похожим на него!
— Боюсь, — покачал головой Даллбен, — что это почти невозможно.
— Но почему? — Тарен вскочил на ноги. — Если только мне представится случай…
— Ты спрашиваешь, почему? — перебил его Даллбен. — И ждёшь от меня ответа. Но знай, что мы постигаем и достигаем больше, когда сами ищем ответ и не находим его, чем получая его готовым из чужих уст. Я мог бы тебе объяснить, почему. Но это только ещё больше запутает тебя. Если ты вырастешь, постепенно постигая всё своим умом и сердцем, в чём я, признаться, очень сомневаюсь, то, надеюсь, добьёшься чего-нибудь в этой жизни. Тебя ждут ошибки, но они будут твоими и принесут они тебе больше пользы, чем чужие ответы.
Тарен снова опустился на скамью. Он сидел теперь мрачный и тихий. Даллбен уже словно бы забыл о нём и углубился в свои размышления. Его подбородок уткнулся в грудь. Борода серым туманом окутала лицо. Он мирно захрапел.
Весенний ветерок донёс в окно аромат цветущих яблонь. Тарен видел вдали бледно-зелёную опушку леса. Чернели вспаханные поля, которые скоро начнут зеленеть и золотиться. Он перевёл взгляд на «Книгу Трёх», лежащую на столе. Тарену никогда не разрешали прикасаться к ней, листать страницы, читать.