Теперь она лежала совсем близко — стоит протянуть руку. Он был уверен, что книга таит намного больше, чем Даллбен ему рассказывал. Мягкий солнечный свет пронизывал комнату. Даллбен по-прежнему размышлял. Или дремал?

Тарен медленно приподнялся. Осторожно пересёк полосатое от солнечных лучей пространство хижины и остановился перед столом. Тишина. Лишь из окна доносилось монотонное гудение жука. Рука Тарена сама протянулась к толстому кожаному фолианту. Пальцы ощутили тёплую гладкую поверхность кожи. Юноша вздохнул и резко отдёрнул руку. От напряжения пальцы будто бы свело. Каждый из них ныл, словно в нём застряло жало громадной пчелы. Он резко отскочил назад, споткнулся о скамью и грохнулся на пол. Не пытаясь даже встать, он посасывал горящие пальцы.

Глаза Даллбена выплыли из тумана бороды и молодо блеснули. Но на лице его не дрогнул ни один мускул. Он глядел на Тарена и сонно зевал.

— Ты бы лучше поискал Колла и попросил у него мазь, — спокойно сказал Даллбен, -не то, не ровен час, пальцы твои покроются волдырями.

Пальцы действительно ныли непереносимо. Тарен с виноватой улыбкой выскочил из хижины. Колла он нашёл на огороде.

— Трогал «Книгу Трёх», — сразу догадался Колл, — В другой раз будет неповадно. Запомни три правила и три основы учения: много видеть, много узнавать, много претерпевать.

Он повёл Тарена в хлев, где хранились лекарства для домашнего скота, и помазал его пальцы каким-то снадобьем.

— Зачем вообще учиться, коли я не шагну дальше фруктового сада? — с досадой возразил Тарен. — Наверное, за всю свою жизнь я ничего интересного не узнаю, ничего важного не увижу, ничего замечательного не совершу! И уж наверняка я никем не стану! Даже здесь, в Каер Даллбен я — никто и ничего не значу!