На это царь Соломон расхохотался от чистого сердца и сказал остальным:

– Воистину мудр тот, кто предпочитает остаться дома, чтобы избегнуть опасностей, которые подстерегают его в пути. – Мне же царь сказал: – Я могу взять твоих сыновей воинами на колесницы или всадниками в конницу, а могу забрать их в пешее войско, что пускают впереди колесниц. Я могу взять твоих дочерей сластницами, или кухарками, или подавальщицами. Я могу отобрать твое поле, твой виноградник и масличный сад. А еще я могу заставить тебя чистить хлевы или махать опахалом. Но я хочу, чтобы ты работал историком под руководством моей комиссии, ибо каждому под Богом дано свое место – пастуху при стаде, а писцу при глиняных табличках.

Тут я поклонился до самой земли и попросил принять во внимание, что я человек хворый, со слабым сердцем и желудком, а потому, возможно, упокоюсь рядом со своими предками в Езрахе еще до того, как работа по составлению Книги царя Давида подвинется хотя бы до половины; зато я мог бы порекомендовать историков помоложе, с отменным здоровьем и умом более гибким, то есть именно с такими качествами, кои нужны для составления Книги, единственно истинной и способной положить конец всем разнотолкам и спорам. На это царь Соломон сказал:

– А по-моему, выглядишь ты вполне здоровым, Ефан. У тебя прекрасный загар, пышные волосы, все зубы целы, да и глаза у тебя блестят, как от вина или от женщины. А кроме того, у меня имеются искуснейшие лекари Израиля и соседних царств, вплоть до Сидона и Тира, у меня есть также договор с царицей Савской, которая пообещала при нужде прислать врача, что удаляет камни из почек. Иногда я буду приглашать тебя к моему столу, чтобы ты отведал яств лучшей кухни по нашу сторону Негеба, и жалованье тебе положат как малому пророку, что даст тебе возможность привезти обеих жен и твою юную наложницу в Иерусалим, где ты получишь хороший кирпичный дом с тенистым садиком.

Тут я понял, что царь Соломон уже все продумал и мне не удастся уклониться от его милостей.