В принципе, подсказка таилась в самом определении зомбификации и ее параметров. Другое дело, что зомбификация может быть проведена настолько интенсивно, что речь уже пойдет о полноценном умерщвлении, а значит -- и о неудачной зомбификации.

В некотором смысле процесс умирания есть всего лишь подготовка к отделению души от тела. Сам акт смерти -- миг краткий. Вот до сего предела организм жил, пил и платил партвзносы, а после сего -- нет. Хотя внешне организм еще розов, тепел, может производить какие-то движения, конвульсии -- жизни в нем уже ни капли. Отлетела, казалось, самая малость, не нога, не палец даже, так -- пшик, который ни на каких весах не взвесишь. Но мертвый от живого отличается именно тем, что тулово хоть и на месте, но душа из него вон.

Все это тривиально. Другое дело, что затасканное идеологами и писателями понятие "народной души" ("духа страны" и т.п.) приобретает неожиданную актуальность, когда на душу эту совершается покушение. Для того, чтобы уничтожить, убить народ, этнос, государство, не обязательно огнем и мечом истреблять всех без разбору, не обязательно крестить или обрезать по велению очередных задач или в свете революционной ситуации, и уж совсем не обязательно загонять в газовые камеры или на стройки социализма по расовому или классовому признаку. Достаточно отделить душу народа (страны) от государственного тела, и останется кадавр, долго и тупо разлагающийся труп, клетки которого в силу биологической (этнологической) инерции мучительно совершат еще несколько циклов самовоспроизводства, бессмысленного и тоскливого.

Но когда произошло это умертвление, грубое и настолько неизощренное, что даже не вписывается в матрицу зомбификации?

Из всех предполагаемых дат (1914, 1917, 1937 и т.д.) достойна внимания лишь одна, да и то отсутствующая, судя по разысканиям Недолина, в записях Ханина, но нередко упоминаемая им вслух во время бесед с некоей Анастасией, фамилию которой установить не удалось.