Дверь раскрылась, и Игорь увидел того, кого узнал сразу же. Вадим. Это он. Прошло столько лет, но не узнать было невозможно.

- Здравствуй, - сказал тот, входя.

- Что тебе нужно? - Игорь нахмурился и смотрел на него грозно.

- Я хочу дописать повесть. - Сказал Вадим.

Говорил он очень негромко, но глаза его при этом возбужденно блестели. Игорь понял, что перед ним стоит больной человек.

- Дописывай. Кто тебе не дает? - Сказано это было раздраженно, с вызовом. - И забери свои листы. Ты, что, всерьез хотел напечататься? С таким языком публиковаться только на стене сортира...

- Чтобы дописать повесть, - спокойно и медленно произнес Вадим, - надо, чтобы еще один персонаж умер. Главный негодяй. Убийца. Надо, чтоб он умер на самом деле. Тогда и получится хэппи-энд. Как в американских фильмах...

Игорь смотрел, не понимая. Вадим вытащил из кармана руку, и там у него оказался пистолет. Привинченный к концу ствола глушитель объяснял все и не оставлял Игорю никаких шансов.

- Ты, что, охренел? - Тот аж приподнялся на месте.

- Успокойся. Сядь. Ничего страшного. Когда в фильме главный мерзавец умирает в конце - ты, ведь, не нервничаешь? И правильно, что не нервничаешь. Так нужно для торжества справедливости. Главный отрицательный персонаж умер - и зрители довольны, идут домой пить пиво. А в этой истории ты главный отрицательный персонаж. Вот в этой истории. - Вадим указал на рукописные листы своей повести. - Ты, конечно, себя отрицательным персонажем не считаешь, но это - не страшно. Отрицательный герой в фильме тоже не считает себя отрицательным. Все просто.

Игорь упал на стул. Вадим подошел ближе.

- Я специально не написал в повести, что Дима не остался на берегу, что его взяли с собой на катер. И странно - даже когда Вова с Димой остались одни, Вове в голову не пришло, что Дима мог кого-то убить. Тихий и робкий Дима - он чихнуть боялся. А тут - очень спокойно, с удовольствием, замочил четверых.