Усилием воли Корвин заставил себя вернуться в настоящее. Перед ним сидела Джин, и горячее стремление, написанное на её лице, уравновешивалось редким для двадцатилетних самообладанием. Между прочим, это и есть одно из тех качеств, что в первую очередь требуется от Кобр, смутно отметил про себя Корвин.

- Послушай, Джин, - вздохнул он, - Все идет к тому, что я вообще никак не смогу повлиять на решение Академии. Но... я постараюсь помочь, чем только сумею.

По губам Джин скользнуло подобие улыбки.

- Спасибо, - тихо произнесла она, - я бы ни за что не стала докучать вам своими просьбами, если бы не отец.

Корвин посмотрел ей в глаза.

- А вот и нет, - произнес он, - и не пытайся провести прожженного политика, девочка моя.

Джин смутилась.

- Вы правы, - призналась она. - Я хочу стать Коброй, дядя Корвин. Хочу больше всего на свете.

- Я знаю, - ласково произнес он. - А теперь тебе пора домой. Передай отцу... Ладно, передай ему от меня привет, а еще... что я буду держать его в курсе дела.

- Хорошо. Спокойной ночи... и большое вам спасибо.

- Не стоит.

Она ушла, и Корвин вздохнул про себя. "Вот вам классическая проблема, что было раньше, - курица или яйцо", - подумал он. Так что же было раньше - её желание стать Коброй или же любовь к отцу.

Собственно говоря, какая разница. В дверях снова появилась Тина.

- Вес в порядке? - спросила она.

- Разумеется, - тяжело вздохнул Корвин. - Я только что пообещал ей сделать попытку пробить каменную стену, вот и вес. И как меня угораздило попасть в эту историю? И так всегда...

Тина улыбнулась.

- Видимо потому, что вам дорога ваша семья. Корвин попытался строго посмотреть на нее, исключительно из чувства превосходства, но это потребовало бы чертовски много, усилий.