- ...Но нет-нет, я уже достаточно сыта, а вот мой пес, мой яростный Брунир, он давно не ел ничего кроме ошметков с моих трапез. Так достанешься же ему ты. Да. Я бы посмотрела, как он разделывается с тобой - это воистину потешное зрелище! Ведь ты еще будешь пытаться убежать от него... Глупец!.. Ни твоими человечьими ножками бегать от Брунира, а тем более - от меня. Я полечу дальше, по своим делам, ну а ты останешься, и вскоре узнаешь его клыки - они разорвут твою плоть; не останется ничего - Брунир действительно голоден. Он всегда следует за мною, и скоро будет здесь...

После этих слов ведьма отпустила Михаила, и повернулась, шагнула к метле. Михаил пребывал в таком состоянии, что не заметил и того как уселась на метлу, и как улетела дальше - тем более, не смог он разглядеть метлы. Все это произошло настолько стремительно - вот стены тумана сомкнулись за нею, и... все - наступила звенящая тишина - Михаил чувствовал, как часто-часто стучат его сердце, как отбивают чечетку зубы. Затем почувствовал сильную слабость, и буквально повалился на темный ковер палых листьев. Хотя он и не закрывал глаз, на некоторое время произошло с ним то, что можно было бы назвать потерей сознания - он потерял чувство времени, он перестал понимать то что видит. Однако, судя по тому, что когда это состояние прошло, туман еще был темно-серым, а не черным - продолжалось оно совсем недолго.

Он очнулся и прежде всего, чтобы успокоить себя проговорил: "Вот, надо же - привиделось такое; да еще так отчетливо, будто наяву - расскажи кому, так ведь не поверят" - но проговорил он это однако не вслух, а про себя, так как очень боялся подавать голос, пусть даже и шепотом. Он еще пытался убедить себя, что ничего этого не было, как услышал некие звуки - едва-едва слышные, очень отдаленные, и скорее даже и не услышал, а почувствовал их. Чуть приподнял голову, и тогда звуки эти пропали, чуть опустил - снова появились. Тогда по наитию припал он ухом к земле, к этому холодному ковру из палых листьев. И тогда услышал отчетливо - сердце едва не разорвалось в груди, он едва смог сдержать вопль ужаса. Это был топот - еще очень-очень отдаленный, настолько отдаленным, что, казалось, с другого края земли он доносится. И все же Михаил сразу понял, почувствовал, что тот некто несется с необычайной скоростью, что даже если он и на другом конце земли, то все равно скоро окажется здесь, перед ним.