Так восклицал восторженный Михаил, который был уверен, что с появлением девы никакая темная стихия ему уже не страшна. Однако, при имени пса ведьмы, дева вздрогнула, и даже свет вокруг нее несколько померк. Тихим-тихим голосом она молвила:

- Нет - если здесь окажется Брунир - а он скоро здесь окажется - мне не совладать с ним. Тем более, мне не совладать с его хозяйкой Бабой-Ягой...

- Баба-Яга - это в сказках, это только детей на ночь пугать; а тут - жуть настоящая. Это... ведьма...

- Зови как хочешь - разве это имеет значение?

- А тебя как звать?

- Ты ведь любил...

- Да - любил. Еще когда в школе учился. Только она мою любовь не разделила, но это было самое сильное, светлое, чистое чувство. Ну, ты знаешь, я же шептал.

- Знаю. Так зови меня, как ее звал.

- Таня.

- Да - Таня. А Брунир скоро будет здесь.

- Тогда, тогда Таня - ты же знаешь, где город. Так укажи дорогу, мы вместе побежим. Или, быть может, ты летать умеешь.

- Нет, летать я не умею. Разве что с палыми листьями закручусь, так гораздо быстрее чем бегом города мы достигнем, но только вот не спасут ваши стены от Брунира. Там он также как и здесь в тебя вцепится...

- Да, да - я это сразу почувствовал. Но ты ведь знаешь какой-то выход.

- Действительно знаю. И не выход даже, а возможность ускользнут от него, хоть и не навсегда - даже и не сомневайся, что он теперь будет продолжать преследование до тех пор, пока не доберется до тебя...

Говоря это она склонилась и стала собирать палые листья - она подбирала их своими легкими, воздушными пальцами, и листья скреплялись между собою, образовывали дивное полотно.

- Сейчас я сотку ковер, который унесет тебя от Брунира.

- Куда же унесет? - удивился Михаил.

- Да куда тебе будет угодно... Пока останется в нем сила - будет тебя нести.