— Я понимаю, что вы хотите узнать. Никто из сопровождения, кроме жрецов Эразмуса и Цельсинора, не знал о том, что в небольшом сундучке едет то, что ценнее, чем весь остальной обоз, — продолжал меж тем Предстоятель, — Проболтаться они не могли, ибо дали обет молчания.

— Значит, на сегодняшний день о существовании Ковчега знали только девять человек?

— Именно так. Вы найдете его для нас?

Я задумался. Честно говоря, лезть в эту историю у меня не было ни малейшего желания, но беда в том, что хитрый жрец не оставил мне никакого выбора — откажись я сейчас, и вряд ли дойду живым до дома. Такие тайны следует беречь, а в том, что жрецы это умеют, я не сомневался. С другой стороны, браться за дело было равносильно самоубийству — если кому-то удалось похитить Ковчег, то действовал он явно не один. Тут скорее уж речь шла о целой тайной организации. Ассасинах, например. Впрочем, Предстоятель что-то упомянул о каре Богов… Значит, мне надо лишь найти виновных, сказать «фас», и сделать так, чтобы меня не убрали после успешного выполнения поставленной задачи.

— Его Преподобию, безусловно, известно, что я не работаю бесплатно, — осторожно заметил я, — Даже в тех случаях, когда речь идет о святынях.

Фарсониан усмехнулся и назвал сумму. Я чуть не подпрыгнул в кресле.

— Сколько? — хрипло переспросил я.

— Пятьдесят полновесных империалов, — спокойно повторил жрец, — Половина суммы авансом.

— Вы… — я через силу усмехнулся, — умеете быть убедительным, Ваше Преподобие.

— Наделили Боги таким даром, — Фарсониан был само смирение, — Так каков ваш ответ, почтенный Сайко?

Вот проклятье! Знает же, что не отношусь я к нобилитету, и максимум на обращение «досточтимый» имею право, но делает вид, что это именно то обращение, которое мне положено.

— Это предложение, от которого нельзя отказаться, — развел руками я.