Гифф, другой демон, презрительно фыркнул:
— Так ты предлагаешь свою семью, человек? Чтобы спасти собственную жизнь? Что же ты за создание такое?
Не обращая на него внимания, Бадави вновь обратился к Сарну:
— Позвольте, я отведу вас к себе домой. И вы увидите, что я сказал чистую правду.
Сарн долго не сводил глаз с уродливого смертного по имени Бадави.
В другое время он быстро приказал бы разделать эту тушу. Но тогда бы они не смогли полакомиться домочадцами Бадави.
Сарн и его банда являлись одним из многочисленных бандитских кланов, беззаконно промышлявших разбоем в демонских краях. И до недавнего времени его тщеславие не поднималось выше желания совершать набеги и убивать. Но к нему прибыл от короля Манасии эмиссар с предложением заключить сделку. Сарну выдавалось королевское соизволение на переход Запретной Пустыни в поисках богатств и добычи среди людей. Взамен королю нужна была лишь информация. Сарну предписывалось продвинуться к западу вдоль Божественного Раздела, нанося на карту основные перевалы и практически все маршруты, ведущие через горную цепь. Сарн не спрашивал, для чего королю Манасии нужна эта информация. Каковы бы ни были причины, у Сарна и его бандитов была своя, солдатская работа. И когда он ее закончит, они вернутся через пустыню, нагрузив седельные сумки и вьючных животных богатыми трофеями.
Оценивая Бадави, он понял, что набег мог бы стать гораздо успешнее, если бы у него был проводник-человек. А Бадави, похоже, охотно согласился бы на эту роль.
И Сарн принял решение.
— Пусть пока живет, — сказал он Гиффу — Он может оказаться нам полезным.
Бадави всхлипнул от облегчения. Поднявшись на ноги, он низко поклонился и пробормотал:
— О, благодарю вас, добрый господин. Да улыбнутся боги в ответ на все твои желания.
И даже сейчас, когда жизнь его еще висела на волоске, алчность Бадави взяла свое.
Осушив глаза, он сказал:
— Мне… э… неловко говорить о столь несущественном деле, господин. О некой небольшой награде за службу, если вы не возражаете. Когда мы прибудем ко мне на ферму, делайте что хотите. — Он развел руками. — Все, что мое, — ваше, господин, — сказал он. — Кроме… э… одного белого верблюда. Это так немного. Толку вам от него никакого, господин. Но я к нему так привязан. И если вам только…