Мавзолей немедленно закрыли, саркофаг Ленина окружили сотрудники лаборатории и милиционеры. «Над правой бровью разрыв кожи длиной в 1 см, глубиной в 3 мм, — диктовал эксперт следователю. — В ране застряли 2 осколка стекла. Еще несколько поверхностных повреждений кожи находятся…»

— Ничэго, нэмного остроты твоэй головэ нэ помэшает, — издевался Сталин из соседнего саркофага. — А потом, у нас на Кавказе говорят: шрамы украшают мужчину. Так что ты у нас красавэц! Спящий красавэц. Как в сказкэ.

Ленин делал вид, что не слышит. Коба не успокаивался:

— Эй, Ильич! У тебя осколок над какой бровью, над правой или над лэвой? Над правой? Ну так это у тебя детская болезнь правизни… Вылэчат! Ты бы загримировался на всякий случай, как тогда, в Смольном. Зубы платком подвяжи, как будто болят, очки огромные надень. Чтобы в следующий раз тебя нэ узнали…

Удалив осколки и замазав чем-то порезы, анатомы ушли. За ними, тщательно зарисовав место происшествия, удалились криминалисты.

— Интэрэсно, как пояснит следователям свое поведение товарищ Минибаев К.Н, — проронил им вслед Коба.

Подозрения Ильича здорово усилились. Но на вопрос, откуда Сталину известна фамилия злоумышленника, послышалось обычное: «Много будэшь знать, скоро состаришься!». После чего Коба загадочно добавил, что «и молотков, и ледорубов у нас на всэх хватит».

Ленин даже стал обдумывать, а не объявить ли ему Сталину товарищеский бойкот.

Глава 5. Коба, встань из гроба

Сталина приехали брать ночью. Увлеченные традиционной перебранкой, вожди не услышали, как открылась дальняя, не парадная дверь Траурного зала, и озадаченно замолчали только когда среди мраморных стен раздались хриплые матюги. Это кто-то из вошедших споткнулся на лестнице.