Наденька беззвучно ахнула и поспешно повела Ольминского прочь.

Через шесть лет деревянный мавзолей заменили на мраморный. Ленин ожидал перемены жилья, отмокая в стеклянной ванне, заполненной глицерином, формалином, ацетатом калия, спиртом, хинином и чем-то еще, столь секретным, что об этом знали только Воробьев и его коллега Збарский. Такие длительные, протяженностью в месяц ванны Ильич принимал каждые полтора года и, хотя вначале считал их мелкобуржуазным чистоплюйством, после даже полюбил. В конце концов, это была хоть какая-то смена впечатлений.

В новом мавзолее народная река, огибающая саркофаг с трех сторон, стала еще шире, еще полноводней. Школьников приводили сюда целыми экскурсиями, рабочих — делегациями. Характер реплик менялся, смысл их Ильич уже не всегда мог угадать:

«…на Украине мать сына съела…»

«…был Бухарин да весь вышел. Снят со всех постов как правый уклонист…»

«…я себя под Лениным чищу…»

«…на селе голодают, а жидам указом Политбюро мацу из-за границы присылать разрешили….»

Слово «правый уклонист» Ленину решительно ничего не говорило. И вообще, как можно удалить от революционных дел Бухарина? Николай Иванович — светлая голова, член РСДРП с 1906 г. На его руках Ильич, между прочим, умер. В партии царил какой-то бедлам, и Ленин мучился, не понимая его причины.

Хранители его тела, Воробьев и Збарский, изъяснялись немногим ясней. «Груня, домработница моя, — говорил Збарский, накладывая на лицо Ильича салфетку, пропитанную формальдегидом, — сказала, что на рынке цены опять подскочили. Стакан подсолнечника, вообразите, коллега, уже стоит столько, сколько раньше ведро!» «И все-таки грех жаловаться, Борис Ильич! — отзывался Воробьев, тщательно протирая ленинскую лысину тампоном, смоченном в уксусе. — К нашим услугам спецраспределитель. И потом стоящие вещи всегда можно купить в Торгсине. Вот я там на днях приобрел костюм и весьма доволен: настоящее немецкое качество».