– А она зачем в США ездила? – поинтересовалась Лена.

– Да просто прошвырнуться. Мир посмотреть. Себя показать. По магазинам походить, – пожала плечами Вера Григорьевна.

Как решила Лена, это был любимый жест попутчицы.

– И показала? – улыбнулась Лена.

– Естественно! – воскликнула Вера Григорьевна. – Разве какие-то там американки или немки могут с нами, с русскими бабами, сравниться? То-то на наших девчонок спрос такой по всему миру. Да чего я тебе рассказываю? Сама небось в курсе.

Уж по этому-то вопросу Лена точно была в курсе. Она знала, как любят русских и скандинавы, и немцы, и американцы. Могла судить, по крайней мере, по тем, кто приезжал к Валентину Петровичу. Сколько мужчин ее с собой в свои заграницы звали… Только Лена прекрасно знала: так хорошо, как в России, ей нигде не будет. И не сможет она там жить ни с каким Джоном, Францем или Томасом. Потому и предпочитала Иванов всем иностранцам, хоть и приходилось работать всегда только с «буржуями», а из русских парней у нее за всю жизнь был только один Святослав…

– Давай за нас, за русских баб, выпьем, хоть я теперь и мадам Хилтунен, – предложила Вера Григорьевна. – Ты не боись, у меня еще одна бутылка есть.

Вера Григорьевна вернулась к истории своей жизни.

Степашка, внук Веры, остался в России с бабушкой. Да в общем-то Катька им никогда и не занималась. Она родила, когда в университете училась, и Вера сразу же няню наняла. Затем Катька в США уехала. Степа так и остался с няней. Потом, когда грек замаячил на горизонте у дочери, а мать как раз за Юрки замуж вышла, у Веры появилась шальная идея. Вера Григорьевна, конечно, вопрос вначале детально изучила, потому что вообще ни за что не бралась, пока вопрос детально не изучит.