- Это Вайлэвэй, - ответила я.

Он продолжал непонимающе смотреть,

- Вайлэвэй, - сказала я. - Вы помните? У вас есть сведения? На Вайлэвэй была чума. - Он, кажется, немного заинтересовался. Головы в глубине комнаты повернулись в нашу сторону, и я узнала делегата местного профессионального парламента. К утру будут заседать все городские советы, все районные партийные собрания.

- Чума? - спросил он. - Самое большое несчастье.

- Да, - ответила я. - Самое большое несчастье. Мы потеряли половину населения в одном поколении.

Казалось, это произвело на чего сильное впечатление

- Вайлэвэю повезло, - сказала я. - У нас оказался большой резерв первоначальных генов, нас избрали в качестве высшей интеллигенции. У нас осталась высокоразвитая техника. Среди выживших большая часть взрослых владела двумя-тремя специальностями. Плодородная почва, благоприятный климат. Теперь нас тридцать миллионов человек. Промышленность растет, как снежный ком, - вы понимаете? Дайте нам семьдесят лет, и у нас будут настоящие города, индустриальные центры, профессии, рассчитанные на полный рабочий день, радиооператоры, машинисты. Дайте нам семьдесят лет, и никому из нас не придется проводить три четверти жизни на ферме.

Я объяснила, как трудно, когда творческие люди только под старость получают возможность работать с полной отдачей. До этого мало кто из них располагает такой свободой, как я и Коти. В общих чертах я попыталась описать нашу систему правления. Две палаты - одна построена по профессиональному принципу, другая - по территориальному. Я объяснила, что районные партийные собрания рассматривают и решают вопросы, слишком серьезные для отдельных городов, И что власть не имеет пока еще политического характера, хотя, дайте время, и это будет. Вопрос времени всегда был довольно деликатным моментом нашей истории. Дайте нам время. Не было особой необходимости жертвовать уровнем жизни в угоду стремительным темпам индустриализации. Пусть все идет своим чередом. Дайте только время.