Он сухо рассмеялся. Надо отдать ему должное, на нервы его слова подействовали.

- Мне всего хватает, - сказала Кэти, - за исключением того, что жизнь не бесконечна.

- А вы?.. - спросил мужчина, кивая то на меня, то на Кэти.

- Жены, - ответила Кэти. - Мы женаты.

И опять он издал сухой сдавленный смешок.

- В экономическом смысле это хороший союз. Он годится для работы и ухода за детьми, он удобен, как и любой другой, если речь идет о случайной наследственности и воспроизведении себе подобных. Но подумайте, Катарина Микельсон, неужели не существует ничего лучшего, чем есть у вас самих, что вы хотели бы передать по наследству своим дочерям? Я верю в инстинкты, верю в мужчин, мне странно, что одна из вас - механик, а другая, - он посмотрел на меня, - как я догадываюсь, работает кем-нибудь в управлении полиции. И обе даже не чувствуете своей ущербности. Конечно, абстрактно вы об этом догадываетесь. У вас здесь существует только одна половина рода. Мужчины должны вернуться в Вайлэвэй.

Кэти ничего не сказала.

- На мой взгляд, Катарина Микельсон, - мягко продолжал мужчина, - вы из всех живущих здесь выиграете больше всего.

Он прошел мимо дула винтовки Кэти и вступил в квадрат света, падающего из двери. Я думаю, что именно тогда он заметил мой шрам, которого действительно не было видно до тех пор, пока свет падал сбоку. Четкая линия, идущая от виска к подбородку. Большинство людей даже не знали о нем.

- Откуда это у вас? - спросил он.

Я ответила с невольной улыбкой:

- Это память о моей последней дуэли.

Мы стояли так несколько секунд, свирепо глядя друг на друга. Это не было нелепо, пока он не скрылся в доме и не закрыл за собой дверь. Кэти прерывающимся голосом спросила: