И мне стало скучно.

Дело в том, что смена лица не проходит бесследно для психики. Целую неделю я вживался в образ известного артиста... и вжился немного. Внушил себе, что я труженик, что я мечтаю о шекспировской роли и что я одурел от букетов, записочек, визгливых поклонниц, комплиментов, восторгов, неумеренных и необоснованных похвал. Пришел к машинистке по делу, роль перепечатать... а тут еще одна визгливая поклонница.

- Внешность у меня киногеничная,- сказал артист моими губами.- Остальное опыт. Учат же нас.

- Ах, не принижайте себя! - всплеснула руками Эра.- Внешность ничто без таланта. Мы, женщины, вообще не обращаем внимания на внешность. Для нас важна только душа человека.

Вот как?!

- А неделю назад,-напомнил я,-вы говорили одному моему знакомому, что не безразличны к внешности. И полюбили бы, даже на край света пошли бы за человеком, будь у него внешность одного артиста.

Она покраснела от раздражения. Но и гнев украшал ее.

- Ваш друг - ужасающий болтун.

- Эра,- сказал я проникновенно,- послушайте и поверьте. Я и есть тот друг, я Юра и вовсе не киноартист Карачаров. Это мне вы сказали, что полюбили бы меня, будь у меня внешность Карачарова. Я изменил лицо - в нашем институте научились делать такие операции. И вот я перед вами, в новом облике. Как вы примете меня такого?

Она усомнилась. Не потому, что встретилась с неслыханным. В наше время люди верят в любые чудеса науки. Превращение так превращение - это не удивительнее полета на Луну. Разочарование было написано на ее лице.

- Вы артист, вы можете сыграть любую роль,- сказала она.- Нехорошо при первой встрече разыгрывать незнакомую девушку.

Я протянул ей паспорт. Она не поверила.

- Паспорт Юра мог дать вам, это ничего не значит.

И тогда я вспомнил про заметку в "Вечерке". Газета была у меня в кармане. Я вынул ее и показал интервью с Карачаровым. Он снимался в советско-немецком совместном фильме в ГДР, говорил, что пробудет в Потсдаме еще месяц.