— Спасибо, — сказал Олег. — Сколько с меня?

— Четырнадцать рублей.

— А можно копии в файл сложить?

— Да, конечно.

Вот и всё… Как быстро промелькнули эти листки бумаги! И всё это время она простояла молча. А о чём говорить? Да ещё при девушках. Вчера уехала она, теперь ускользал он. Вчера день был непутёвый, сегодня — жестокий.

Уже собираясь уходить, Олег задержался у кассы и зачем-то спросил:

— Простите, а до которого часа работает магазин?

— До девяти вечера, — услужливо ответила ему Наташа.

Как только он ушёл, Марина пожурила её:

— Ну ты лоханулась… Слепые же слышат — ого-го как!

Та пробурчала:

— Да я ж вроде тихо… — И добавила, вздохнув: — Не знаю, кто как, а я не смогла бы вот так… В темноте. Лучше уж совсем не жить.

Алёна, не утерпев, подала голос:

— И так можно жить. Живёт же человек, дома не сидит, работает… И не на шпингалетной фабрике какой-нибудь, а психологом…

Девушки тут же заинтересовались:

— А ты что, знаешь его? Ну-ка, колись! Он тебя что-то про колено, кстати, спрашивал!

— Да так… Вчера на улице случайно разговорились, — уклончиво ответила Алёна, снова закрывая створку своей воображаемой раковины, из которой она на миг высунулась, чтобы сказать слово в защиту Олега.

Но Марина с Наташей уже лукаво щурились и понимающе кивали головами. Вскоре, впрочем, стало не до болтовни: покупатель пошёл, а после обеда наведался хозяин, закрылся с администратором Викой в подсобке и за что-то её там целых пятнадцать минут отчитывал. Когда они вышли, Вика нервно прикладывала пальцы к раскрасневшимся щекам, а хозяин чуть ли не облизывался, как наевшийся сметаны довольный кот. Мазнул по Алёне «роковым» взглядом, который не пробуждал в ней ничего, кроме брезгливой неприязни.