Грея руки о кружку с чаем, Алёна думала, что за новыми линзами она сможет выбраться только послезавтра — в выходной. В упаковке осталась последняя пара, пора пополнять запас. Причём несколько дней нужно ждать, когда придёт заказ: линз с такими большими диоптриями часто не оказывалось в наличии. А тут — новогодние праздники на носу. Алёна прикинула в уме: срок ношения последней пары истечёт до десятого января. С этими праздниками вообще неизвестно, когда заказ придёт. Неудачно совпало… Раньше надо было озаботиться.

Дурацкий полуслепой день выпрямился во весь рост, во всей своей одноглазой несуразности, и плёлся, спотыкаясь, по проторенному пути — в вечер. Люди и книги. Книги и деньги. Книги и мысли. Предновогодний блеск мишуры под потолком. Ассортимент праздничных открыток пестрел под пальцами покупателей, из отдела канцтоваров доносился запах кофе. Всё как всегда.

И вот, день засыпал, уютно свернувшись под снегом, а Алёна, выйдя на улицу, подняла лицо к тёмному небу. Двадцать один час пять минут. Меньше чем через три часа настанет двадцать пятое декабря.

Снять линзу сейчас или дойти в ней до дома? Благоразумие подсказывало, что лучше оставить её, но туман, наползавший с правой стороны, манил погрузиться в него полностью… Так иногда манит высота моста — прыгнуть в небытие. Танатос. Пальцы уже потянулись к глазу, чтобы снять прозрачную круглую плёночку…

До дома — четыре остановки. После девяти вечера городской транспорт ходил редко, и в ожидании можно было простоять полчаса. За те же полчаса или даже меньше Алёна успевала дойти пешком, но нужно было дважды переходить улицу. Перейдёт ли она вот так — совсем без линз, имея два процента остроты зрения? Не видя с пяти метров самые крупные буквы таблицы Сивцева — «ШБ»? Зачем рисковать жизнью под Новый год?