Визг тормозов, удар… Слёзы мамы. У всех — праздник, а у них дома — горе.

А Новый год всё равно настанет, с Алёной или без неё.

М-да, ну и идиотская же блажь иногда посещала её голову! Подышав на замёрзшую руку, Алёна натянула пуховую варежку и сердито заскрипела сапожками по снегу — в одной линзе, по миру, наполовину затянутому непроглядным туманом. Дома её ждала мама, подогревая ужин. Всё как всегда.

И как всегда, к котлете с картофельным пюре прилагался кислый соус маминого ворчания:

«Ну, когда ты у меня остепенишься? Тебе двадцать семь лет. Ребёнка надо успеть до тридцати родить. Я внуков от тебя дождусь или нет?»

После ужина — очки и семнадцатидюймовое окно в мир. Просторы Интернета, друзья по переписке, любимая музыка. Всё как всегда?

Вчера — да. Сегодня — как оказалось, нет.

Проходя мимо круглосуточной аптеки, Алёна вспомнила, что у неё кончились глазные капли. Зайти, купить? Да. Сапожки скрипнули на повороте к уютному свету над дверью, застучали по ступенькам мимо высокой мужской фигуры в чёрной куртке. Левый глаз мимоходом оценил богатырскую ширину плеч незнакомца и его ладное телосложение, которого не скрывала даже зимняя мешковатая одежда. Роста он был просто баскетбольного. Огромная пушистая ушанка, ботинки сорок шестого размера, не меньше. Он поднимался на высокое аптечное крыльцо неторопливо, вразвалочку, и Алёна, покосившись на него, подумала: «Экий медведище!»

При этом она не смотрела под ноги, и ступеньки ей за это коварно отомстили. Алёна успела ухватиться за перила, но одно колено всё-таки больно приложилось о холодную плитку.

— Осторожно! — воскликнул молодой мужской голос, и Алёну подхватила под локоть крепкая рука.

— Спасибо, — пробормотала Алёна, морщась от боли.

— Ушиблись? — спросил мужчина.

— Да ничего страшного…

Он открыл дверь и пропустил её вперёд. Из-под низко надвинутой на лоб пушистой шапки не было видно глаз.