«Ничего страшного» было из той же «оперы», что и молчание по поводу потерянной линзы. Слова из Алёны приходилось порой тянуть клещами. В аптеку она вошла прихрамывая: похоже, сильно расшиблась… Синячище будет на всё колено. Ну ничего, сейчас не лето, под джинсами не видно.

Мужчина вошёл следом и встал у Алёны за спиной — жутковато огромный, как гора. Медведь, как есть медведь. Безобидный ли?.. Пожалуй, кулаком дверь вышибет. Так, купить капли — и пулей домой. От греха подальше… Мало ли, что у него на уме.

— Два флакончика тауфона, — попросила Алёна, кладя на пластиковую тарелочку деньги. — И пипетку.

Стеклянные флакончики, звякнув друг о друга, улеглись в сумочку, пипетка — следом, а вот пулей рвануть от этого здоровяка домой не получилось: резкая боль пронзила колено. Ступать на пострадавшую ногу было практически невозможно. Диванчик у стены сочувственно предложил свои услуги, и пришлось ими воспользоваться. Массируя колено, Алёна краем левого, видящего глаза наблюдала за мужчиной. Чисто выбритая щека, мужественный подбородок — без жирка, чётко очерченный. Интересно, он что-нибудь видел из-под своей шапки? Ведь её мех совсем закрывал ему глаза. Добротные зимние ботинки на толстой рифлёной подошве — как два БТРа. Танки грязи не боятся, ага. Да и сам он весь был как танк, но голос — мягкий. Сунув лекарства во внутренний карман, он не глядя сгрёб сдачу и отошёл от окошка, но фармацевт окликнула его:

— Мужчина, вы не всю сдачу взяли!

«Медведь» вернулся, смущённо улыбаясь.

— Да? Спасибо… Со мной такое бывает.

Его рука нащупала на тарелочке оставшуюся мелочь и сунула в карман. Рассеянный медведь?.. Милая черта для такого громадины. Даже трогательная какая-то. Алёна проводила его взглядом, а он на неё даже не посмотрел, выходя из аптеки. Просто прошёл, будто её и не было на диванчике. Не сразу нашёл дверную ручку — может, пьяный? Нет, Алёна непременно почуяла бы алкогольное амбре в волне воздуха, повеявшей, когда он прошёл мимо. Не пахло.