— Я терял зрение постепенно, с самого детства. В тринадцать я уже ничего не видел.

При этом он получил высшее образование. Но одно дело — выучиться, и совсем другое — найти работу по специальности. Инвалидам по зрению особенно непросто это сделать. Но он сделал, добился своего, и теперь не люди ему помогали, а он помогал им.

Вот ведь чудо, думала Алёна. В соседнем здании, почти в двух шагах от места её работы трудился Олег; если мир так тесен, как же они до сих пор не встречались?

— Посмотрите, это не ваша там подъехала?

Где, что подъехало?.. Мир, секунду назад суженный до размеров телефонной будки, в которой помещались только они с Олегом, вновь развернулся и обрушился на Алёну мрачной лавиной повседневности. Всё как всегда. Чёрные цифры номера, лязг разболтанной дверцы… И удаляющаяся фигура в мохнатой шапке под фонарём.

Она чуть не проехала свою остановку. Оступилась и чуть не упала, выходя из маршрутки. Проваливаясь в изрытый колёсами машин снег, брела к дому, на ходу машинально роясь в сумочке в поисках ключей.

Нет, никто ничего не заметил — ни мама, ни коллеги. Ну, задумчивая чуть больше обычного. Так она вообще по жизни — не от мира сего. На работе — ни слова лишнего, лишь стандартный набор заученных фраз. «Здравствуйте», «Вам подсказать что-то?», «Спасибо за покупку, приходите ещё». Улыбка у неё была, правда, красивая — белозубая, с ямочками на щеках. Мужчины-покупатели млели, женщины завидовали, а коллеги называли «ходячей рекламой зубной пасты». Владелец магазина Валерий Сергеевич, томно прикрывая глаза веками, спросил однажды: «Что ж ты мне-то так не улыбаешься, Алёнушка?» Он заигрывал со всеми девушками-продавцами, шутил и зубоскалил, а по Алёне, пряча улыбку, скользил взглядом рокового сердцееда. Над пряжкой его ремня нависало солидное пузцо, а плешь прикрывал «мостик» из волос. Казанова…