- Совершенно верно, - подтвердил голос, - Очень глубокое наблюдение. Они не забывают, пока не пройдет определенное время. Память нельзя стереть, но она через некоторое время исчезает сама по себе... Все это время души хранятся здесь, поэтому они и называются душами на хранении. Они проходят как бы искусственный цикл жизни, хотя почему искусственный? Они живут, как будто и не умирали вовсе. То есть, если, скажем, у вас умер семилетний малыш и произошло это три года назад, но теперь ему десять и он перешел уже в четвертый, кажется, класс. Или сейчас нет четвертого? Сложновато уследить за временем.

- Нет, нет, не верю. Вы все лжете! - Михайлов хотел крикнуть, но у него вышел лишь громкий шепот.

- Ну так повесьте трубку. В конце концов это вы нам позвонили...

- Но как это все возможно?

- Долго объяснять. Здесь все не так, как можно себе представить. Впрочем, у вас еще будет время все это узнать. Очень много времени. Значительно больше, чем можно вообразить.

- Не верю... это не может быть правдой.

- Правда-неправда, какая разница? Главное, что это есть.

- Нет!!!

- Тогда верьте, что это неправда, но верьте... Впрочем, я знаю, как вас убедить. До чего же трудно разговаривать с теми, которые воображают себе, что страдают... Знали бы вы, что такое настоящее страдание! - голос зазвучал менторски. - Ладно, я сейчас соединю вас с вашей женой. Фамилии можете не говорить. Здесь не справочная.

- Подождите... - начал было Михайлов, но трубка уже молчала. Потрескивание и тишина. Потом он услышал женский голос, голос, который он почти успел забыть...

- Алло, солнышко, это ты? С работы? А я только-только усадила Кольку за уроки. Отлынивает, поросенок... В субботу родительское собрание, опять будут деньги собирать. Нет, чтобы учить, они деньги собирают: на сторожа, на ремонт. Не сходишь? Что там у тебя хрипит? Здесь какая-то ерунда с телефоном. Я вызову мастера, хорошо?