- О Царь, нет на Земле верха и низа. Позволь, я тебе изъясню...

- Не надо. Я тебе верю, - и Царь надолго задумался.

- Я знаю, - в конце концов сказал владыка, - мне предназначено стать царем всей Земли. Нет на земле полководца искуснее меня. Оружия у нас вдоволь. Мои мастера построят достаточно кораблей. Но вижу, что не хватит солдат. Если только каждый из них своей храбростью окажется достойным моего таланта, только тогда я смогу выполнить предначертанное. Можешь ли ты, Мудрец, изобрести средство, чтобы мои солдаты никого и ничего, не боялись?

- Слушаю и повинуюсь, о Царь, - ответил Мудрец.

С того дня он не говорил ни с кем и только передавал своим помощникам записки с приказами достать то, сделать это, поступить так. И не было отказа в просимом: так повелел Царь. Помощники приносили ему и горный воздух, которым дышат только орлы, и молоко матерей храброго племени Ут, никогда и никому не покорявшегося, и яйца крохотной пичужки Сель-Сель, не знающей страха при защите своих птенцов...

Долго делается лекарство храбрости... Но все же настал день, когда Мудрец пришел к Царю и сказал:

- Прикажи найти среди осужденных на казнь человека столь робкого, что принял он чужую вину.

И Царь повелел.

Узник шел, опустив голову, согнувшись, шаркая ногами, руки его болтались, словно засохшая виноградная лоза под зимним ветром.

- Снять оковы! - приказал Царь.

Заключенный смотрел невидящим взглядом на падающие кандалы.

- В чем твоя вина? - спросил Царь.

- Перед тобой царь царей, - засуетились тюремщики, - отвечай!

- Говорят, я убил купца...

- А кто его на самом деле убил? - спросил Царь.

- Говорят, что я.

- Но ты сам-то не убивал? Докажи это!

- Мне ничего не доказать, Царь. Судьи меня осудили.

- Дай ему твое средство, - приказал Царь Мудрецу.