— Почти восемьдесят баксов. Вместе со штрафом.

— Ты заплатил?

Она впервые посмотрела на него. Подкрашенные ресницы затрепетали, выдавая беспокойство.

— Нет, — язвительно ответил он. — Позволил роботу застрелить меня на месте, прямо на парковке. — Он повесил пальто в шкаф. — Конечно заплатил. Никуда не денешься, с тех пор как Моль ликвидировал возможность покупок в кредит. Знаю, что тебя это мало волнует, но если не заплатить в течение…

— Только без лекций, пожалуйста. Что он тебе сказал? Что я строю Питс-тридцать девять? Он соврал. Я купила зеленые «Лаки страйк» в подарок. Без твоего согласия я не стала бы строить никакую страну детства. В конце концов, она принадлежала бы и тебе тоже.

— Только не Питс-тридцать девять. Я не жил в Питсбурге ни в тридцать девятом, ни когда-либо еще. — Он сел за стол и набрал номер на интеркоме. — Я уже на месте, миссис Шарп, — сообщил он секретарше Вирджила. — А у вас как дела? Без проблем вернулись вчера вечером с того антивоенного митинга? Никакие пикеты поджигателей войны на вас не напали? — Он выключил интерком и повернулся к Кэти. — Люсиль Шарп — страстная сторонница мира. Пожалуй, корпорация поступает весьма любезно, позволяя сотрудникам участвовать в политической агитации, правда? Более того, это ни цента не стоит. Участвовать в политических митингах можно бесплатно.

— Но нужно молиться и петь, — заметила Кэти. — Еще там требуют покупать всякие обязательства.

— Для кого была та пачка сигарет?

— Для Вирджила Эккермана, конечно. — Она выпустила две одинаковые спирали дыма. — А ты что, думаешь, мне хотелось бы сменить работу?

— Ясное дело, если бы ты нашла что-нибудь получше…

— Вопреки тому, что ты думаешь, Эрик, меня вовсе не держит здесь высокая зарплата, — многозначительно проговорила Кэти. — Сам же знаешь, что мы помогаем бороться с ригами.

— Здесь? Каким образом?