Виктория довольно улыбнулась своим мыслям. Все-таки приятно ощущать себя столь всесильной, и плевать, что ноги пока еще не договорились между собой о синхронности, а руки поднимались только со второй попытки.

К тому же из склепа сейчас мог выйти только один человек. То есть вампир. Он… О, как ждала она этого момента воссоединения после поцелуя смерти. Ждала только с одной целью… И это был не он.

Виктория даже пару раз моргнула, но по узкой дорожке по направлению к выходу шел молодой человек несколько потрепанного вида, ругаясь сквозь зубы.

И в этот момент Виктория поняла, что как никогда хорошо знает, что ей сейчас делать. Все остальные мысли покинули голову, уступая место главной. Неожиданно для нее самой ей это… нравилось.

Невесомо ступая, будто летя над землей, девушка шла Саймону навстречу. Сказать, что она его поразила, значило бы не сказать ничего. Во-первых, она была одета либо как актриса, играющая в пьесах Шекспира, либо как модель, позирующая кому-нибудь из прерафаэлитского братства, и это если не рассматривать вариант с психиатрической клиникой. Во-вторых, она шла ночью по кладбищу с той уверенностью и свободой, будто гуляла в разгар дня по Сент-Джеймкому парку. В-третьих, — и тут Саймон остановился, иначе бы просто налетел на нее, — она смотрела на него так пристально и улыбалась столь нежно и ласково, что ему захотелось оказаться подальше отсюда.

— Доброй, кхм, ночи, — поздоровался он и сделал шаг в сторону, чтобы обойти ее.

Почти незаметно повторив его движение, она вновь оказалась перед ним.

— Доброй, — проговорила она приглушенным и хрипловатым, как после сна, голосом, а затем повторила уже нормальным. — В смысле, доброй ночи.

И продолжала все так же внимательно на него смотреть.

— Поздновато, не находите, мэм?

— Да, пожалуй поздновато.