Саймон же тем временем чувствовал себя как никогда воодушевленно, прилаживая Тот Самый крест над входом в дверь. Теперь он мог быть уверен, что вампирша никуда оттуда не денется, и что у него есть живое — то есть немертвое — доказательство того, что он не просто сумасшедший журналист, свихнувшийся на сверхъестественном, но сумасшедший журналист с собственным запертым в склепе вампиром.

— Выпусти меня! Выпусти меня немедленно! — кричала запертая вампирша.

— А зачем?

— Чтобы я могла убить тебя!

— Неправильный ответ, — проговорил Саймон, наблюдая за ее попытками выбраться.

Она бросалась на него, но невидимая сила отталкивала ее снова и снова, причиняя боль и не давая покинуть склеп.

— До завтра, дорогая, — с искренней сердечностью попрощался он со своей пленницей. — Извини, что все так вышло, но, поверь, ты мне очень поможешь. Повторишь завтра это свое «высосу кровь, смертный»? Очень убедительно получилось.

— Спасибо, — проговорила она, засмущавшись. — Я старалась.

Дверь за неудавшимся ужином закрылась, оставляя Викторию в тишине, темноте и одиночестве. Хорошо хоть тишина успокаивала, в темноте неожиданно для себя она видела лучше, чем раньше при свете дня, а одиночество… Что ж, она все еще надеялась, что он придет. У нее было, что ему сказать. Не Саймону, конечно. Ему. Тому, кто подарил ей вечную жизнь.

Черт, эта новая жизнь не задалась с самого начала! Она раздраженно пнула деревянный гроб, стоящий в центре маленького затхлого склепа, и, слегка не рассчитав силы, отправила его в полет до стенки. Зато теперь ее взору предстал сложенный вдвое листок бумаги, смотревшийся таким одиноким и покинутым на каменном холодном полу.

Она развернула его и принялась читать послание, написанное красивым почерком с закорючечками. Правда, подпись там занимала больше всего места.