– Да, сэр. До свидания.
– До свидания, мистер Роджерс. Желаю удачи, – сказал Биллингем, не поднимая голову от бумаг.
«Что, интересно, имел в виду Апостол, когда желал мне удачи? Похоже, меня ждут крупные неприятности. Интересно, за какие же грехи?» – подумал я, выходя из кабинета Биллингема. Однако выхода не было, и я, обмахивая лицо своей индульгенцией, бодро направился к Мартинелли, чей кабинет располагался метрах в десяти от кабинета Апостола. Хотел бы я знать, зачем я ему потребовался.
ГЛАВА 3
Душа безумием полна.
Налито сердце тьмой.
Пронзила душу мне она
Нездешней красотой.
Пронзила душу мне она
И канула во тьму,
Но я шепчу: «Она моя,
И я ее найду».
Странные мысли приходят сегодня мне в голову.
В кабинет Мартинелли я вошел, не дожидаясь разрешения войти после стука. Кроме самого хозяина кабинета, здоровенного черноглазого коренастого брюнета лет сорока пяти с густой сединой на висках и сломанным носом, со смуглым лицом и сросшимися кустистыми бровями, напоминавшего опереточного итальянского разбойника, в кабинете сидел еще один человек. В отличие от хозяина кабинета он был высок и очень строен; ему было уже далеко за пятьдесят, однако сухая желтая кожа, похожая на старинный пергамент, туго, без единой морщинки, обтягивала его узкое остроносое лицо, похожее на лезвие ножа.