Но тут я почувствовал, вернее, услышал какую-то суету. Генри, старый дурак, стоял рядом с плачущей девушкой. Когда она взглянула на него, лицо ее исказилось, она вскочила и так съездила ему по физиономии, что он покачнулся. Не успел я опомниться, как она выбежала из кафе, а Генри остался стоять, потирая щеку и улыбаясь.

- Генри!

Повернувшись ко мне, он снова посмотрел на дверь, потом приковылял к нашему столику.

- Сказал бы мне, что хотел приволокнуться, - возмутился я, - я бы тебя предупредил: она сейчас в "дауне".

- Ты не понял. Я просто спросил, не могу ли чем-нибудь помочь. Она как будто не расслышала, я спросил снова. А она пришла в ярость и огрела меня. Вот и все.

Я рассмеялся.

- Может, ты и помог: ей сейчас лучше взбеситься, чем сидеть вот так, терзая себе душу. Но все же, почему ты решил, что можешь с ней столковаться?

Он опять расплылся в улыбке:

- Я же сказал, что не хотел ничего такого, только пытался помочь. - И добавил, словно в этом была суть. - Она же плакала.

- А тебе какая выгода? Он промолчал.

- Я так и знал! - я хлопнул его по плечу. - Тебя нужно переделать. Вот с этого и начнем. Мы избавим тебя от чересчур широких рубах и слишком узких взглядов. Мы узнаем, что тебе в самом деле нужно, и научим этого добиваться.

- Но я не... Серьезно, я...

- Заткнись. Элементарная истина, которую ты будешь учить до посинения, такова: не делай ничего просто так. Всегда спрашивай: "А мне какая выгода?" И не вздумай ударить палец о палец до тех пор, пока не услышишь: "Больша-а-я!" Сти-и-ив! Тогда у тебя в кармане новенького костюма всегда будет новенький бумажник, и никто, ни одна девица не посмеет съездить тебя по роже в таком гнусном кабаке, как этот.

Собственно, заведение Молсона - совсем не "гнусный кабак", но как раз в это время подошел Стив, и я хотел, чтобы он это услышал. Я заплатил, а сдачу оставил ему. Я даю на чай, немного, пенсов двадцать. А он не догадывается, что если сопоставить счета и чаевые, то последние составят как раз девять процентов - за обслуживание. В один прекрасный день он или сам додумается до этого, или я ему скажу, и это будет забавно. А секрет всего забавного в том, что надо учитывать мелочи.