- Черт возьми, - сказал Генри, у которого загорелись глаза. - Ты не говорил, что женат. - Улыбка померцала, потом исчезла вовсе.

- Наверное, не говорил. Это же мелочь. Мы не говорим о воздухе, которым дышим, о насморке, о дороге на работу.

- Да, но, может быть, она... Может, мы ее беспокоим? А почему ты смеешься?

Я смеялся, вспомнив, как изменилось лицо Лоретты, когда мы вошли. Конечно, я опоздал и этим испортил обед, да плюс ко всему явился пьяным, а Лоретта приготовилась весь вечер демонстрировать свое негодование и никак не ожидала, что я кого-то приведу. Ах, Лоретта, такая учтивая, такая воспитанная! Скорее умрет, чем выдаст свои чувства незнакомому человеку.

- Я смеюсь, потому что, какое это беспокойство? Он сел и сказал:

- Хорошенькая.

- Кто? Лоретта? Плохих не держим. Генри, а ведь я не такой, как все.

- А другие - разве такие, как все? - спросил он робко.

- Конечно, идиот. Говоря "не такой", я хочу подчеркнуть: совсем не такой. Это не обязательно лучше, чем другие, - скромно добавил я. - Просто не такой.

- В каком же смысле? - Ох этот Генри. Обязательно должен докопаться!

Как бы в ответ на его вопрос я достал футляр для ключей, взвизгнул молнией, нащупал бронзовый ключик от ящика стола и повертел у него перед носом.

- Все расскажу, когда запихнем что-нибудь в брюхо и останемся вдвоем.

- Это та самая неприятность, которая... та, где нужна моя помощь?

- Та самая, но это дело настолько личное и тайное, что я не позволю себе даже думать об этом, пока не запру дверь.

- Ну ладно, - сказал он, - хорошо. - Он явно подыскивал другую тему для разговора. - А можно я спрошу про ту девушку, чей муж...

- Шпарь, - сказал я, - хотя это не так интересно. Ты, Генри, здорово умеешь путать кошмарное с банальным.