Она ненавидела меня, я видела это в ее глазах. Такую жалкую, неуклюжую, ей было противно, что таких вообще пускают на бал, в это сверкающее царство прекрасных дам и мужественных кавалеров. Ее губы кривились в тонкой змеиной усмешке, а потом она снова отвернулась, словно тратить на меня время больше пяти секунд – непозволительная для меня роскошь и благодать. Лорд Верени болтал с какими-то важными гостями и поминутно косился на нее, забывая о чем говорит. Милая парочка. Как же я хочу домой. Черт побери! И за эти слова совесть меня не мучает. Черт, черт, черт.

Домой мы возвращались расстроенные.

Неизвестная красотка упорхнула с боем часов, чуть раньше других, после нее танцы чуть оживились, но не намного, а лорд Верени так вообще больше никого не приглашал. Я же временами ловила на себе изучающий взгляд этого Гаррета Адара, и от него все внутренности сворачивались узлом. Он что наметил меня в будущие жертвы? Что я ему сделала? У меня кроме погубленной репутации и так куча недостатков, и так женихов что-то не видно, а если он еще пристанет… вот мерзавец! Да я б сама той девице хоть все свои платья отдала, лишь бы с ним дел не иметь. Пару раз еще удалось потанцевать и каждый раз неудачно для моих партнеров. Все ушли с отдавленными ногами.

Миара тоже вздыхала и молчала. Утомленная тетка спала в углу кареты, а отец окидывал прощальным взглядом замок лорда и о чем-то думал.

– А ведь и не скажешь… – пробормотал он, покосился на нас и замолчал.

– Что не скажешь? – спросила я.

– Так, просто слухи. Потом узнаешь, детка, – отец посмотрел на меня и улыбнулся. – Сегодня ты так похожа на свою маму, девочка моя.

– Вряд ли, – вздохнула я.

– Я горжусь тобой, Ленни. – сказал он. Больше мы не говорили, но мне полегчало.

На второй бал я не поехала и, несмотря на то, что нога зверски ныла, я посчитала это благом. И невероятной удачей. Все началось с того, что после страшной грозы, гнувшей деревья в воскресенье, и постоянного мелко моросящего дождя, в среду наконец распогодилось.