- Ну ладно. Мне пора. Дела, брат, жизнь такая. Ты мне верь, Максимка. Веришь? - Да, - прошептал он, стиснув в кулаке бумажку с телефоном. . И седьмым каким-то чувством я вдруг понял, что он говорит святую правду. - А если... ничего такого не случится? Господи, его глаза!.. Надежда преданной собаки... Беззащитность и боязнь сморозить глупость... Страх внезапно отпугнуть... Кого? Опекуна, защитника, себя? Кого же? - И тогда звони! - в тот миг я потерял контроль над тем, что говорю. - В жизни должен быть, Максимка, человек, которому вот так, без всяких... Ты потом уразумеешь. Когда станешь, ну... как я... Пока! Я повернулся, сделал шаг, другой и, сам того не ожидая, припустил бегом прочь, словно поезд, на который взял заранее билет, вот-вот был должен отойти... Мне было все равно, что сейчас думает Максимка обо мне, об этом моем бегстве - ведь иначе то, что я проделал, и не назовешь... Да, вероятно, ничего он и не думал, только еще больше удивился: дескать, попадаются же в мире чудаки!.. И телефоны оставляют... Для чего? Ага, вот и подъезд... Прекрасно, лифт внизу... Нет никого... А было бы забавно, окажись тут пассажиры!.. "Нет, ну что вы, поезжайте. Мне во взрослую жизнь надо. Вам, ей-богу, ни к чему..." И вновь - знакомое желанье: ну-ка, дай-ка я нажму все кнопки - сразу!.. Чтоб летела моя старая кабинка - в небеса, в тартарары!.. Дурацкое желанье, но сдержаться - силы нет. И лишь когда все снова завертелось и возникло ощущение безумного полета, сквозь вселенную, сквозь время, через самого себя - в себя же, неожиданно, как боль при яростной мигрени, меня пригвоздила несусветная догадка... Чушь, нелепица! И все же... Нет другого объясненья! Лифт рывком остановился, двери, словно нехотя, раздвинулись, как занавес на сцене, открывающий картонный, но, по пьесе, потрясающе реальный мир... И мне в нем надо выходить. И жить. И впредь казнить себя - наверное, до самой смерти... Все, загадки больше нет. Я знаю, где легла та грань, когда во мне произошла подмена.