Давал Полелюй и недолгое, до месяца, убежище еще действующим лиходеям. Так туда и попали спасавшиеся от погони Кот и Дрозд. Они пересидели сколько-то времени, потом воротились в лесную избушку, малого Жихарку не нашли на месте, погоревали и решили, что довольно уже потрудились для общества на большой дороге. Побрели обратно на Ярмарку, поклонились старосте немалой общей казной и осели в Доме Старого Разбойника. Бодрым еще дедам и на ум не приходило, что нынешний молодой многоборский князь - их воспитанник.
Все это рассказал Полелюй Жихарю по дороге и предупредил, что разговаривать с лихими людьми - дело нелегкое и требующее сноровки.
Ремесло делает лесных разбойников (как и конокрадов, кстати) суеверными. Они внимательно следят за природными приметами и чрезвычайно воздержанны на язык, хоть и ругаются премного. Но никогда настоящий разбойник не назовет золота золотом, чтобы не сглазить и не превратить в черепки, а всегда скромно скажет: "металл желтого цвета". Княжеских стражников злодеи между собой не обзывают "псами", "легавыми" и "мусорами", как те того заслуживают, но весьма уважительно величают "сотрудниками правоохранительных органов". Даже тюрьму, когда случается туда угодить, зовут не острогом, не кутузкой, не узилищем, не темницей, а красивым именем "изолятор временного содержания" - чтобы не исключить неосторожным словом возможность побега. И каторга у них не каторга - зовется она, матушка, "исправительно-трудовым учреждением", хотя исправившийся на каторге разбойник встречается не чаще, чем кукушечье гнездо...
Тайный разбойничий язык еще и тем хорош, что непонятен постороннему человеку и не может перед ним обличить их лиходейскую сущность.
..." Стою это я, братцы, на участке дороги "Теплоград - Косоруково" посреди зоны лесонасаждения, держу в правой руке орудие преступления, то есть тяжелый да тупой предмет, в скобках предположительно дубину.