- Ты, главное, уздечку снять не забудь... Жихарь вспомнил, как коварный цыган увел у них с Яр-Туром коней на полном скаку, и ожесточился. Так ему, Маре, и надо будет!
- Все равно же только к вечеру поспеем... - сказал он.
- Да маленько пораньше, - ответил Мутило. - Без седла удержишься?
Богатырь побагровел и не стал отвечать на дурацкий вопрос.
Хоть Мутило и перекинулся человеком, нос его все-таки напоминал щучье рыло.
Этим рылом он повел по воздуху.
- Непогода идет, - вдруг сказал он, хотя солнце палило вовсю. - И не просто непогода, а что-то похуже...
- Может, обгоним грозу, потягаемся с Перуновыми конями? - предложил богатырь.
- Да какая гроза, - с неожиданной тоской сказал Мутило. - Человек его побери, все-таки он своего добивается... Эх, ладно, уводи, князь, коня, кличь его Налимом, а я тут попробую отбиться...
- От кого?
- Уезжай, говорю, тут не про людей спор... Вот и съездил на ярмарку...
- Да в чем дело-то?
Вместо ответа водяник как-то жалко хлюпнул.
- Тебе бы озеро проиграл - не жалко, - сказал он. - А ему - так даром отдай! Он же тут все до песка высосет, а потом всю мою живность где-нибудь над горами рассыплет, где и рыбы живой не видели...
- Кто - он? - не унимался Жихарь.
- Ты еще здесь? Скачи, хоть коня спасешь...
- Ну уж нет, - сказал богатырь. - Тут моя земля, и я на ней всякого обязан защитить - человек ли, нет ли...
- И далось вам всем мое озеро, - заныл Мутило. - Мало ли на свете иных озер... У рыб самый икромет...
Стало трудно дышать даже князю, а водяник вовсе хватал воздух человеческим ртом. Зашумели вековые сосны. Послышался гул и треск.
Богатырь вскинул голову. Выше деревьев, выворачивая их с корнями и разбрасывая по сторонам, шел мутный кривой столб с воронковидным навершием, словно огромная скособоченная бледная поганка решила прогуляться, творя свою поганкину волю. От столба даже издали несло жаром.
- Видишь, в какой он нынче силе? - просипел водяник. - Засуха будет, он уже с неба всю воду выпил, теперь земной добирает... Уводи коня, коня сбереги хоть у себя на дворе в колодце... Конь ему на четверть глоточка...
Вот уже хлопнулась в озеро, размахивая широкими корнями, первая сосна.