- Я помню одну засуху, - сказал Мутило. - Я на дне лежу, а из воды нос торчит и все остальное...
Промочили горло, чтобы не было засухи.
- Тебе что ж, там и поговорить не с кем? - спросил водяной.
- А получается, что не с кем, - пригорюнился князь. - Окул Вязовый Лоб из кузни не вылезает, постоянно денег требует - из нашей-то руды не всякая сталь получается. Ругаемся до синевы. Беломор вечно своими делами занят...
Народ на дружинников жалуется. Я им толкую: не надо бояться человека с мечом! Нет, все равно пугаются...
- А жена?
- А что жена? Жена есть жена... - Жихарь пуще пригорюнился.
- Жена есть жена, - передразнил Мутило. - Надобно и за нее выпить... Э, самое-то главное не сказал: детки-то пошли у вас?
- Две дочки, - ответил Жихарь. - Нынче сына ждем. Непременно будет сын, все бабки говорят. Она у меня и разумница, и обращение знает, и понятия всякие, только ведь она природная княжна, а я...
- Нашел о чем печалиться, - хмыкнул Мутило. - Слава о тебе и под водой идет, до морей уже добежала.
- Слава - не родословие, - сказал Жихарь. - Она, Карина моя, то ничего, а то как возрыдает! Ищи, говорит, корни свои, иначе наследник безродный появится, настоящие князья у него живо отнимут вотчину!
- Глупости какие, - скривился Мутило. - Как это вы, люди, любите сами себе жизнь усложнять! Это бабские причуды - ведь и рыба с икрой, бывает, чудесит. Жен-то воспитывать надо - что на суше, что в омуте. Вон по моей русалке разве что печка не ходила, да и то потому, что не положено под водой печи складывать. Зато теперь по одной половице плавает. А сперва-то как причитывала: кабы не ты, изверг, говорит, была бы я теперь прекрасной ундиной в Бонжурии! Врешь, отвечаю: кабы не я, ты бы сейчас на Туманном Острове в холодном Несс-озере страшилой работала! Ей и возразить нечего...
- Богатырям женщин бить не полагается, - сказал Жихарь. - А князьям тем более. Мы ведь не мужики сиволапые!
- Вон ты как заговорил, - хихикнул Мутило. - А откуда же взялась поговорка: