"Князьями не рождаются - князьями становятся"?

- Становятся, это верно, - ответил Жихарь. - У князей ведь и ум устроен не как у прочих людей. Сам в себе замечаю перемены великие! Едешь, бывало, вдоль рубежа, глянешь направо, на родное Многоборье, и думаешь: "Это мое".

Глянешь налево, на соседскую землю, и вдругорядь мыслишь: "А ведь и то, если вдуматься, - мое же!" И страшно становится, и глядишь на себя, как на чужого человека, к тому же противненького... Блин поминальный, да как тяжело-то! Одна надежда - что сын вдруг возьмет и возмужает в один день. У меня такое уже бывало. Тогда сложу я с себя знаки власти, посажу его на престол, а сам поеду подвигов искать... Веришь ли - недели для себя не выкроишь! Ну, давай, за княгиню, за дочерей...

Они еще раз подняли чарки, опростали их и оба задумались.

- Хорошо, когда только сам за себя и отвечаешь, - продолжил богатырь свои страдания. - А тут об каждом думай! Это какую же голову иметь надо!

Чей-нибудь дитенок в яму сверзится - дура-мать не досмотрит - а ты мучаешься, словно сам виноват...

- Это оттого, что у людей в нагрузку к душе еще и совесть прилагается, - наставительно сказал Мутило. - То ли дело нам! Не хватало мне еще всякую икринку обихаживать, в улиткины заботы вникать! Конечно, когда среди рыбы замор начинается, надо что-то делать, так это же в редких случаях...

Чувствую, что не боятся тебя - отсюда и все беды.

- Я не Гога с Магогой, чтобы от меня людям шарахаться, - сказал Жихарь и чуть не заплакал.

- Ладно, что-нибудь придумаем. Будь проще - и люди к тебе потянутся! важно сказал водяной черт, словно век занимался княжескими делами. - Как там Демон существует? Оклемался или нет?

Жихарь невольно расхохотался и даже утешился.