На свадьбе Демон Костяные Уши, как старший по возрасту (свету белому ровесник), назначен был тысяцким; побратимы же новоиспеченного князя пребывали в звании простых сватов и дружек. От такой чести Демон возгордился неслыханно и взмыл в небо, да так высоко, что достиг областей, где всякий воздух кончается и начинается вечный мороз. Там Демон мигом застыл в ледышку и рухнул вниз, где ему суждено было разбиться на мелкие кусочки. Но гуляли, к счастью, не в княжеских палатах, а на берегу пруда - чтобы было где остужать хмельные головы. Демон туда и ухнул, а Мутило кинулся доставать. К вечеру тысяцкий оттаял, пришел в себя, но стал малость заговариваться, а демонята, уже приспособившиеся к почтовой службе, жаловались потом, что, мол, папаша стали какой-то отмороженный.

- Оклемался, - сказал Жихарь. - Только во время разговора пальцы врастопыр держит, - и показал, как именно держит нынче пальцы Демон Костяные Уши.

Выпили и за отмороженного. Водяник навалился на людскую стряпню - после зимней спячки все равно чем брюхо набивать.

- Может, пару утушек изловить да зажарить? - предложил Мутило, видя, сколь быстро изводится закуска.

- Не вздумай! - нахмурился рыжий князь. - Они сейчас гнезда вьют, я всякую охоту на это время запретил...

- Это ты своим запретил, - сказал Мутило. - А щуке попробуй запрети! Она такой визг подымет! У меня, гляди, вон какой рубец остался!

- Не боятся они тебя, - подковырнул Жихарь. - А ведь Гремучий Вир на моей земле - стало быть, и законы мои...

- Под водой живут не законом, но обычаем, - заметил водяник. - Ладно, это все пустословие, давай про родословие. Всякий князь, известное дело, свой род к богам возводит. Вот и про тебя века через два-три сочинят, что, мол, Перуну внучек, Яриле сыночек...

- Уже сочиняют, - нахмурился Жихарь. - Дескать, дочка мельника из-за меня здесь утопилась, а сам мельник одичал с тоски и превратился в ворона здешних мест...

Мутило хлестко всплеснул перепончатыми лапами:

- Ну люди! Ну ума у них! Откуда же на озере взяться мельнице с мельником!