- Так что, считай, большая часть нашей семьи за тебя, - резюмировал Алексей.

- Ага, - без всякого энтузиазма отозвался Келюс. Машина долго кружила по Столице, в конце концов вырулив на Ленинградский проспект. Алексей то и дело посматривал на часы, приговаривая, что опаздывать нельзя ни в коем случае. Наконец "Волга" подъехала к огромному старинному дворцу, где почти два века назад квартировал невысокий человек в серой треуголке. Чуть в глубине, на небольшой площадке, Келюс увидел черный автомобиль с зеркальными стеклами.

- Пошли! - поторопил Алексей. - Мы и так опоздали на две минуты.

По тону, с которым были произнесены эти слова, Николай понял, что Генерал не любит шутить. Он взял документы и вышел из машины. В ту же секунду дверца черного чудища отворилась, и оттуда вышел знакомый уже Лунину военный начальник личной охраны. Его взгляд скользнул по толстой папке, которую Николай держал в руке.

- Не бомба, - понял его Лунин, - там только бумаги. Показать?

Военный секунду раздумывал, затем, не сказав ни слова, кивнул в сторону машины. Николай заглянул в открытую дверцу.

- Садись! - услыхал он голос Генерала. - Да быстрее, чего топчешься?

Келюс забрался внутрь, и дверца тут же захлопнулась.

- Я сделал ошибку, Лунин, что решил с тобой поговорить. Тебя надо было просто арестовать, ты же убийца! Убил офицера милиции! По тебе Колыма плачет!

- По мне многие плачут, - не стал спорить Келюс. - А насчет Колымы, так это, бином, еще доказать надо!

Послышался странный звук, словно Генерал зарычал.

- Доказать? Так это не ты убил Цэбэкова? Юлишь, значит? Нашкодил, так признайся!

- Признаюсь, - пообещал Келюс. - На суде я расскажу все - и про комнату, которую охранял в августе, и про то, как погиб парень, которого я сменил на карауле, и про Волкова... Закрытый суд вам не устроить, не те времена, значит, остается прикончить меня до суда.

- Ну это ты брось! - не особо уверенно возразил Генерал. - Мы этим не занимаемся.