— Давай. Выходи оттуда.

Клэр сделала шаг по направлению к открытой двери камеры и снова замерла, заколебавшись и гадая, было ли это разрешение уловкой: застрелит при попытке "побега", — мелькнуло у нее в голове — и это не казалось таким уж неправдоподобным, учитывая, на кого он работал. Она все еще помнила его взгляд и холодную усмешку, когда он приставил пистолет прямо к ее голове.

Девушка нервно откашлялась, решив потребовать объяснений.

— Что вы имеете в виду?

— Ты свободна, — сказал он, съехав по спинке стула, голова его склонилась на грудь. И невнятно пробормотал:

— Не знаю, наверное, какие-то специальные войска, всех пехотинцев убили… нет шанса сбежать.

Он закрыл глаза.

Ее инстинкты подсказывали, что мужчина и вправду отпустил ее, но она не собиралась рисковать. Клэр вышла из камеры, подняла бутылку, которую он выбросил, и очень медленно, настороженно глядя на человека на стуле, пошла к нему. Она не думала, что тот лишь притворялся раненым; выглядел он кошмарно — по темной коже разливалась пепельно-белая бледность, лицо будто накрыли прозрачной маской. Он судорожно дышал, а от одежды разило потом и химическим дымом.

Клэр глянула на бутылку в руке: она выглядела как флакон для спрея и была пустой, на этикетке — непроизносимое название, среди мелких букв она уловила слово "гемостатик". Гемо — это кровь…

"…что-то вроде кровоостанавливающего? Может быть, для внутренних повреждений…"

Она хотела спросить его, почему он освободил ее, что творится снаружи, куда ей идти, но поняла, что он вот-вот отключится, его веки трепетали.

"Я не могу просто уйти, не попытавшись даже помочь ему… проклятье! Беги, беги!

Он может умереть…

Ты можешь умереть! Вперед!"