Я занимаюсь вместе с мальчишками одним из распространенных в Зимнем Городе боевых единоборств.

Это удобно и дешево.

Это трудно — угнаться за людьми, многих из которых ты старше три раза. Зная, что перед ними просторы, а твой потолок все ниже нависает над головой.

Они растут, набираются сил, превращаются в мужчин. Вчера они были тебе по плечо, а завтра смотрят на тебя сверху вниз и уже ты им по локоть.

А ты становишься старше с каждым годом, неизбежно утрачивая силу, утрачивая гибкость, утрачивая ловкость, честно расплачиваясь со временем, текущим сквозь тебя, как горная река.

Временем, которое тебя любит, как никого другого, ибо у ведьмы свои счеты с годами.

Но нужно двигаться, нужно, сколько сил хватает, стоять в одном строю с мальчишками.

Ты ползешь вдоль стены улиткой, а мимо тебя проносятся вскачь молодые олени. Боятся ненароком не задеть, не уронить, не покалечить тетеньку, которая плетется позади.

Но ты знаешь, что по меркам ячьего народа ты выглядишь девочкой. И твои ровесницы там — уже старухи на пороге смерти. С изношенными телами, с изработанными руками, с пустыми грудями. С умершими желаниями.

А у тебя второй сын совсем маленький. И он ест твое молоко.

Поэтому нужно бежать. И прыгать. И махать руками и ногами.

И тогда время будет тебе улыбаться.

Потому что вам нечего скрывать друг от друга.

* * *

Есть движения быстрые и резкие, а есть плавные и мягкие. Доступные и детям, и старикам.

Пришлый наставник предлагал именно такие.

Это было совершенно новое ощущение: не надо никуда бежать, надо стоять на полусогнутых ногах и расслабляться, взмахивая руками, как трепетный мотылек крыльями.

Наставник толковал, что нужно слушать себя. Что всю жизнь до нашей с ним встречи мы были зажаты, а теперь учимся разжиматься. Что нужно дать волю своим ощущениям, своим чувствам, развязать узлы внутри себя. Что нужно открыть некие тропы для пути некоей силы.