Листья окончательно пожухли и опали. Ветра безжалостно обтрепали деревья. Черные стены наших шатров были ему не по зубам. Скалились весело с них рыси и крылатые псы.

Настоящий снег был все ближе.

Огонь в очаге приходилось делать все жарче, светильники зажигать все раньше.

Солнце не хотело греть землю, оно с трудом поднималось над землей — и тут же стремилось закатиться, уйти на покой, отлежаться за горами.

В такое время хорошо ходить по гостям, танцевать под гулкие удары бубнов и протяжные стоны дудок. Делиться едой, которой всегда много по осени. Рассказывать про летние странствия.

Когда снег засыплет дороги, попасть к друзьям и соседям станет сложнее.

Ночами ветры пели над шатром, пытались проникнуть внутрь холодными пальцами. И было очень приятно лежать, крепко прижавшись к спящему мужу и под его защитой слушать ветер. И слышать, как стучит рядом размеренно большое сердце. И чувствовать маленькие нежные пятки сына на своем боку, тихие до тех пор, пока их хозяин, оголодавши, не начинал возиться, ища во сне еду и питье.

Тогда горячее молоко щедро лилось от мамы к сыну. И ветрам приходилось затихать.

Это было время, когда земля ждала снега.

Люди к пришлому наставнику ходили самые разные.

Женщин и мужчин было поровну.

Каждый самозабвенно тряс руками, как мог, и искренне вслушивался в себя (ни шиша при этом не слыша).