— У хааринцев деньги в большей чести, чем боги, — вставил другой мужчина. — Если захотите, они вам с радостью продадут немного своей священной жратвы. — Он скорчил презрительную гримасу. — Только вряд ли у вас возникнет такое желание. Они так все перчат, что глаза на лоб вылазят. Даже сладости.

— Таинство! — фыркнул докер. — Шайка жуликов. Разговаривают, будто у них рот полон камней, а смотрят на тебя, как на нечестивца какого, — сказал он и, угрюмо насупившись, отошел. — Двадцать лет без послов обходились, чтоб им. А тут — на тебе. С какой стати?

Хороший вопрос, сэр… Я и сама над ним думала последнюю пару недель. Взглянув напоследок на экран, Джени постаралась рассмотреть, кто из министров был на сцене вместе с Тсешей. Что ни лицо — то широкая улыбка. Что ж, эти улыбки довольно скоро растают, когда они поймут, во что вляпались. Вот только на этот раз она будет достаточно далеко, чтобы не попасть под осколки. Хотя бы раз в своей жизни, которая швыряла ее так и эдак, Джени удалось обосноваться «глубоко в тылу этого фронта», как любили говаривать опытные сослуживцы.

Дождь перешел в морось. Пора обратно на станцию слежения, которая сейчас была для Джени почти домом. И она поспешила к пункту подзарядки, где ее ждал скиммер. Несмотря на боль в спине, Джени пришлось ускорить шаг, не то начальство начнет биться в истерике из-за отсутствия утренних цифр по докам. Она не могла себе позволить снова подвести их.

Вдруг за спиной она услышала чей-то крик. Топот бегущих ног. У Джени замерло сердце. Перехватило дыхание. А затем — холодное спокойствие, словно старый друг тихо опустил на плечо руку. Джени потянулась к внутреннему карману сумки. Ладонь сомкнулась на рукоятке служебного пистолета. Девушка обернулась и увидела бегущего к ней знакомого администратора гостиницы.

— Боже, Кори, зову-зову! — Бедняга едва переводил дыхание. — Нужно… поговорить.