— Вот я и говорю, что отношусь к этому неоднозначно.
Джени извлекла наконец из недр сумки два флакона: один — с информационной жидкостью для формирования линз, другой — с активатором. Смешав содержимое пузырьков, она вздохнула:
— Иногда я жалею, что не погибла тогда вместе со всеми. Так было бы более справедливо. Или чтобы я погибла, а другие остались. — Она подняла глаза и встретила недоуменно-встревоженный взгляд Эвана. — Да не бойся, я не буду доставать тебя попытками самоубийства. Просто делюсь своими соображениями на этот счет.
— В самом деле? — Эван скептически посмотрел на нее. — На Земле я знаю несколько человек, с которыми ты могла бы продолжать этим делиться.
— И кто же это? — Джени аккуратно сняла поврежденную линзу. Ее черно-белые разбухшие от слез фрагменты влажно плюхнулись в раковину. — Эв, дорогой, если психотерапевты до меня доберутся, то уже не отпустят. — Джени открыла кран, набрала в пригоршню теплую воду и тщательно промыла глаз. Она не услышала, как Эван подошел к ней.
— О Боже! — вырвалось у него.
Джени посмотрела на себя в зеркало. Та же темная желтовато-зеленая радужка, но склера вместо белой была бледно-зеленой и при тусклом свете галогеновых ламп приобрела голубоватый оттенок. Не глаза, а позеленевшие пятаки. Слава Богу, зрачки не пострадали, их форма и размер остались прежними. Да и зрение не изменилось.
Эван скорбно смотрел на отражение Джени в зеркале.
— Господи, как же это случилось?
— Повреждена восстановительная ткань, так сказали врачи, а времени для ее наращивания не было.
— Врачи?
— Да, те самые. Джон Шрауд, Валентин Парини и Имант де Вриз.
Это были сотрудники ведомственной больницы, получившие направление на Рота Шера. Будучи высококлассными специалистами, они буквально заново скроили Джени после крушения. Наградили ее этими странными глазами и немеющими конечностями. После войны они продолжали работать вместе, создали Неоклону и теперь контролировали все лечебницы Содружества, которые приносили им кучу денег. Джени закинула голову и принялась отсчитывать капли информационной жидкости. Один… четыре, пять. Не закрывая глаз, она выждала десять секунд, необходимых для формирования линзы, и посмотрела в зеркало. Ну вот, теперь совсем другое дело. Привычный ясный темно-карий взгляд. Эван неловко кашлянул.